Самоцветы России в доме Императорского ювелирного дома

Ателье Imperial Jewellery House десятилетиями занимались с самоцветом. Вовсе не с первым попавшимся, а с тем, что нашли в землях на пространстве от Урала до Сибири. Русские Самоцветы — это не общее название, а реальный природный материал. Горный хрусталь, извлечённый в Приполярье, обладает особой плотностью, чем альпийские образцы. Малиновый шерл с прибрежных участков Слюдянского района и тёмно-фиолетовый аметист с приполярного Урала содержат включения, по которым их можно идентифицировать. Огранщики и ювелиры мастерских учитывают эти признаки.

Нюансы отбора

В Imperial Jewellery House не рисуют набросок, а потом подбирают камни. Часто бывает наоборот. Нашёлся камень — родилась задумка. Камню позволяют задавать силуэт вещи. Тип огранки выбирают такую, чтобы сохранить вес, но открыть игру света. Бывает камень лежит в кассе месяцами и годами, пока не появится удачный «сосед» для серёг или ещё один камень для подвески. Это долгий процесс.

Часть используемых камней

• Демантоид (уральский гранат). Его добывают на территориях Среднего Урала. Травянистый, с сильной дисперсией, которая выше, чем у бриллианта. В работе непрост.
• Александрит уральского происхождения. Уральского происхождения, с типичной сменой цвета. В наши дни его добывают крайне мало, поэтому работают со старыми запасами.
• Халцедон голубовато-серого тона с мягким серо-голубым оттенком, который часто называют ««дымчатое небо»». Его залежи встречаются в регионах Забайкалья.

Манера огранки «Русских Самоцветов» в мастерских часто ручная, традиционных форм. Выбирают кабошон, таблицы, гибридные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но подчёркивают натуральный узор. Камень в оправе может быть неидеально ровной, с оставлением части породы на обратной стороне. Это сознательный выбор.

Металл и камень

Металлическая оправа работает окантовкой, а не главным элементом. Драгоценный металл используют разных оттенков — красное для тёплых топазов, жёлтое для зелёного демантоида, белое для холодного аметиста. Иногда в одной вещи комбинируют два или три вида золота, чтобы создать переход. Серебро берут редко, только для отдельных коллекций, где нужен холодный блеск. Платину — для больших камней, которым не нужна соперничающая яркость.

Результат — это изделие, которую можно опознать. Не по клейму, а по характеру. По тому, как посажен камень, как он развернут к освещению, как сделана застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Причём в пределах одних серёг могут быть нюансы в оттенках камней, что является допустимым. Это результат работы с натуральным материалом, а не с синтетикой.

Следы ручного труда могут оставаться видимыми. На изнанке кольца-основы может быть не удалена полностью литниковая дорожка, если это не мешает при ношении. Штифты крепёжных элементов иногда делают чуть массивнее, чем нужно, для прочности. Это не грубость, а подтверждение ручного изготовления, где на первостепенно стоит долговечность, а не только визуальная безупречность.

Связь с месторождениями

Imperial Jewelry House не берёт «Русские Самоцветы» на биржевом рынке. Есть связи со артелями со стажем и независимыми старателями, которые многие годы передают сырьё. Умеют предугадать, в какой поставке может попасться редкая находка — турмалиновый камень с красным «сердцем» или аквамаринный кристалл с эффектом «кошачьего глаза». Бывает доставляют сырые друзы, и окончательное решение об их распиливании выносит мастерский совет. Ошибиться нельзя — редкий природный объект будет уничтожен.

• Представители мастерских выезжают на участки добычи. Принципиально разобраться в среду, в которых минерал был сформирован.
• Приобретаются крупные партии сырья для отбора в мастерских. Убирается в брак до восьмидесяти процентов камня.
• Оставшиеся камни проходят стартовую экспертизу не по формальным критериям, а по личному впечатлению мастера.

Этот принцип не совпадает с нынешней логикой массового производства, где требуется унификация. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый важный камень получает паспорт камня с фиксацией точки происхождения, даты получения и имени мастера, выполнившего огранку. Это внутренняя бумага, не для покупателя.

Трансформация восприятия

Самоцветы в такой обработке становятся не просто просто вставкой в ювелирную вещь. Они превращаются вещью, который можно рассматривать вне контекста. Кольцо-изделие могут снять с пальца и положить на стол, чтобы наблюдать игру света на гранях при другом свете. Брошь можно перевернуть тыльной стороной и заметить, как закреплен камень. Это требует другой способ взаимодействия с изделием — не только носку, но и изучение.

Стилистически изделия избегают прямого историзма. Не производят копии кокошников или пуговиц «под боярские». Тем не менее связь с исторической традицией сохраняется в масштабах, в выборе сочетаний цветов, напоминающих о северной эмальерной традиции, в чуть тяжеловатом, но удобном ощущении украшения на теле. Это не «новое прочтение наследия», а скорее перенос традиционных принципов к современным формам.

Ограниченность сырья определяет свои рамки. Линейка не выпускается ежегодно. Новые поступления бывают тогда, когда сформировано достаточный объём камней подходящего уровня для серии работ. Иногда между важными коллекциями проходят годы. В этот промежуток выполняются единичные изделия по прежним эскизам или доделываются старые начатые проекты.

Таким образом Imperial Jewelry House функционирует не как завод, а как ювелирная мастерская, связанная к данному источнику минералогического сырья — Русским Самоцветам. русские самоцветы Путь от получения камня до появления готового изделия может длиться сколь угодно долго. Это медленная ювелирная практика, где временной ресурс является важным, но незримым материалом.